:

И это всё?

Безусловно, у меня клиническая депрессия.
И контролировать её практически невозможно.
Редкие проблески хорошего настроения словно жадные глотки воздуха сменяются удушьем, гипоксией и жжением в лёгких.
И это всё? Всё сведётся к этому?
Рядом со мной в постели лежат... хотя нет, Бог знает, кто это может прочесть.
И я совсем не об этом.

Жаркий индийский день. Шумный базар. Множество женщин торгуют и торгуются. Мужчины носят тяжести. Пахнет песком и потом и карри. Пыльно. Ты чистишь рыбу длинным источенным ножом и думаешь «и это всё?».

Или вот я приехавший, поев в пути мороженного, на дачу. Тут много зелени. И я сажаю туи. Зачем? Чтобы потом рыдать над ними. Безутешно и бесконечно. Всё проходит и это пройдёт. Ничего не останется. Даже этих туй. Понятно что не нужно думать о том, что дышишь. Понятно что можно забыть о том, что ты чудовище. Можно провожать Бруно на пенсию всей семьёй. Он уедет во Флориду запекать рыбу «аль-форно». Эти туи будут омыты мои слезами. Это неизбежно.

Из-за чего мы грустим? Из-за того, что все не так, как мы себе представляли. Хорошо быть бобром и жить без воображения. Каждый новый день — событие в самом себе. Ни с чем не сравнимое. Как говорил Робиндранат Тагор — «боль во всех её проявлениях лишь результат неоправданных ожиданий». Интересно, когда его резали на куски, его ожидания были оправданы и он не чувствовал боли?
Ты ждёшь, что вот-вот за поворотом начнётся прекрасное завтра. Оно будет сиять и искриться и от одного только прикосновения к нему, ты будешь пронзен пароксизмами оргазма. Маленький ключик от всех дверей.
Но за новым поворотом тебя ждет лишь пара прожитых лет и поменьше здоровья.
Есть надо меньше, а работать надо больше.
Почему нельзя верить шлюхам, наркоманам и мусорам? Они почувствовали цену денег.
Поняли, что деньги находятся очень близко и взять их не так уж и сложно.
Они просто непригодны к более сложной работе с отдаленным во времени моментом вознаграждения. Неспособны на долгие забеги.
Я всё знаю и понимаю. Даже больше чем кажется мне самому. В своём стремлении обесценить, я обесценил практически всё. Под ногами у меня шуршит мусор и вижу я голые стены, от которых узбеки долгими ночами при пламени костров и под заунывные свои степные песни отдирали обои моих снов предварительно намочив их при помощи валика за 239 рублей купленном в «Петровиче».
Когда в детстве босиком бежишь по полю, тебе совершенно всё равно какой курс у акций «РусГидро» и сколько змей в среднем ползает в этой траве. Тебе всё равно. Потому что существуют для тебя лишь простые плотские радости. И ничего ты не видишь. И ничего ты не слышишь. До тех пор пока спущенная с цепи собака не цапнет тебя за ногу.
Я помню, как ты подарили мне огромный подсолнух в керамическом горшке. Помню как он стоял на подоконнике квартиры на Капри. Как тушил в нем окурки, встав из-за печатной машинки, с грустью поглядывая в окно на залитые ярко-желтым светом улицы. Пение птиц, непередаваемая роскошь бытия. Страх и боязнь. Готовность переломиться. И уже никогда. Никогда. Никогдв не собраться вновь. Рассыпаться как земля из разбитого керамического горшка сметенного рукой. Цепляться за дорогие твои домашние туфли. Но тщетно. Тщетно. Тщетно.

Поделиться
Отправить
29 апреля  
Популярное